Возвращенная Себе...


Иногда желание изменить свою жизнь сводится к тому «хоть бы я проснулась и всё уже сбылось». Сомнений нет – утро вечера мудренее, но не в этом случае.


Вся наша жизнь – это чередование суточных циклов дня и ночи. Ночь через символику сновидений показывает область непроявленного, а день зависит от ночи. Поэтому, утром без вашего прямого участия «само не сбудется»

Способов и вариантов познакомиться с собой настоящим – множество. Сновидения можно толковать, психоанализ проходить, консультации получать (очно и он-лайн) и даже игра может стать необычным проводником к источнику знаний о себе.


Но знаете ли вы, что после общения в любом выбранном вами варианте, инсайты и осознания только начинаются. Вы входите в новую дверь, где есть всё про вас. Абсолютно! И начинаете знакомиться с этим.

Так произошло и в этот раз. Одна девушка решила написать обычный отзыв о своих ощущениях после игры «Секреты Джокера». И это стало ещё одним удивительным путешествием по загадкам и секретам своей жизни.


Открытая и честная, талантливая и целеустремлённая, желающая решать, делать и достигать.

Публикуется с разрешения и сокращениями.


Думаю, каждому знакомо состояние, что вот и цель поставлена и делаешь все правильно, а не получается ее достигнуть, пытаешься, бьешься, а результата никакого. Что-то мешает, не дается никак заветная цель. И вроде цель не из серии «нереального», вполне себе выполнимая. А не получается ее достигнуть и все!


Моя цель – найти новую работу, которая позволила бы мне материально стать независимой, твердо стоять на ногах и при этом позволяла бы развиваться интеллектуально. Хотелось бы также быть полезной обществу. То есть не просто «от звонка до звонка», а чтобы результат был. Вот с этого все и началось…


Я позвонила Оле, в состоянии, когда точка невозврата в моей жизни была пройдена, а куда идти дальше я просто не знала. Это когда ты оглядываешься на свою жизнь и понимаешь, что так как было раньше уже не будет (в моем случае, я паразитировала на окружающих меня людях – а если я имела кров и еду за которую не платила, зачем Миру давать мне больше?), а вот что теперь с этим (этим знанием, осознанием, информацией) делать дальше не знаешь.


Это был звонок с просьбой о помощи. Я понимала, что то, что мне мешает – это только во мне, но что именно?

– Давай поиграем! – предложила Оля.


Я сомневалась. Одно дело это индивидуальные сеансы с Олей, совсем другое дело игра. У меня тут вопрос, касающийся практически моей жизни, в прямом смысле слова – есть работа – есть деньги – есть жизнь. Нет работы – нет денег – ну вы поняли… А мне предлагают играть.


– Думаешь, это поможет в данный момент? – честно спросила я.

– Думаю

(…)


И я согласилась. Мы играли в Скайпе. Потом, посмотрев сколько времени мы провели в игре я, мягко говоря, удивилась. Около трех часов!

Время не то чтобы пролетело, оно промелькнуло. А я встала из-за компьютера другим человеком. Что произошло во время игры? Как это случилось?


– С каким запросом хочешь разобраться?

– эммм….– что-то промычала я

– Давай посмотрим твоего внутреннего кредитора-должника?


И снова прямое попадание. Как она делает? Должника! Долгов было много. И я на тот момент знала (благодаря общению с Олей, она уже рассказывала мне об этом), что долги бывают не только материальные (деньги, вещи и т.д.), они могут быть и не материальны. Долги могут быть выражены и в отношениях с другими людьми, и в оставлении незаконченных дел, и в очень многих вещах, которые не имеют никакого отношения к материальному миру.


И еще, самый главный вопрос – что я должна себе? Мы часто об этом забываем. Или вообще никогда не задумываемся на эту тему, что ближе себя самого никого нет, и что себе самому мы оказываемся должны больше всех остальных. Но в чем эти долги могут выражаться? Что я сама себе не даю? Что не позволяю? Уж если я сама себе не даю, то Мир тем более не может. Я от себя не беру! Мир даже и пытаться не будет что-то дать.


– Давай!


Игра началась.

Знаете, когда общаешься с таким человеком, как Оля всегда ждешь чуда. Все, кто общался, подтвердят, и подтвердят то, что ждут чуда. Все! Исключений нет!

И чудо происходит! Только встречаешься ты с ним в себе самом.


(…) Описать, что из себя представляет игровое поле в двух словах, невозможно, его нужно увидеть. А потом, выясняется, что ты его еще и чувствуешь, или оно тебя? На поле изображена спираль (…) Ты возвращаешься к самому себе. Есть еще звезды! (…) В этом игровом поле оказался заключен весь космос, и, вступая в игру, ты соединяешься с ним. Я не знаю, как это объяснить, не понимаю, как это можно описать словами, но только во время игры ты чувствуешь свою сопричастность со всем Миром, со всем вообще, что есть в нем – временем, пространством, людьми.


(….) я перехожу на определенную клетку на первом круге (…) тело испытывает волнение, мозг пытается отключиться и единственный вопрос – откуда эта информация? А информация в тебе самом.

Вот тут начинается самое интересное! Во время игры нужно выполнять определенные задания. Во время их выполнения начинает вылезать то самое, что в тебе есть, но то, в чем либо боишься себе признаться, либо давно забыл, либо то, на что ты даже не думал.

А оказалось, что именно это и имеет отношение к данной ситуации.


В игровое поле я зашла с ресурсами (…) Ресурс я определила сама (…) И снова вопрос в моей голове – при чем здесь это? Как в распутывании ситуации с «кредитором-должником» поможет нежность, и уж тем более невинность? Ответ ждал меня позже. Следующий ход (…) Для меня это стало – связь с Высшими силами. Первый круг пройден (…) все в порядке (…)


Выходим на второй круг. И там (…) Это мои мысли, мои идеи! Никогда бы не подумала, что мои идеи могут быть ценными или интересными. Я знала только, что мне легко удается что-то реализовывать из серии совместных массовых мероприятий с друзьями, но то, что этим можно пользоваться как-то еще. Представления не было.


Не было его ещё и по той причине, что однажды разговаривая с папой о смене работы, папа откровенно спросил меня – «А что ты умеешь? Что ты можешь? Почему решила, что так легко можешь сейчас уволится, а дальше что?»

Сказать, что папа любил (любит) меня – это ничего не сказать. И мы оба это знали. Папа – это самый близкий, самый родной человек на земле. И это был единственный разговор, который как-будто почву из-под ног выбил. Потом я еще долго о нем думала... и не могла ответить. Все! Я ничего не могу. Я ничего не умею. И мне нечего дать. Слезы ничего не решают, а их было много.

Так и осталось это во мне – я ничего не умею и не могу. А тогда с чем идти к людям?


Оля достает карту. На моей первой карте (…) я грущу из-за провалов, связанных со сравнением не в мою пользу.


– У тебя были ситуации, когда тебя сравнивали и выбор был не в твою пользу? Когда при одинаковых результатах выбирали не тебя?

– были ли у меня такие ситуации? Сердце в этот момент сжалось.


Ну, если не считать самой болезненной для меня ситуации с папой, где он невольно сравнил меня со всеми сразу и где я проиграла, то у меня в голове стали проносится ситуации, связанные с людьми, которые были мне близки какое-то время, но по прошествии времени они переставали со мной общаться. Это были подруги, которые уходили. Не было ссор или каких-то явных причин, мы просто переставали общаться. Мне всегда было больно. Больно от таких потерь. И снова возникал вопрос «Почему со мной перестали общаться, а вот с Ирой, Аней и т.д. продолжили? Чем я хуже?».

– А ты уверена, что хуже? – это голос Оли (…)

– я плакала, грустила...

– А что нужно было делать? – во время этих объяснений Оля достает карты (…) ошибки быть не может.

– я должна была идти дальше. Но в тот момент я опускала руки и думала «Ну что ж, если в любом случае я проигрываю, зачем идти дальше? Зачем стараться и что-то делать?». Я сознательно отказывалась от жизни. В том ее понимании, что движение – жизнь. Ничего не делая, я и получала ничего. Снимала с себя ответственность. Это было просто.

(…)


– нууу... теперь-то я понимаю, что не имеет никакого смысла в сравнении, и если я приду куда-нибудь, где не примут меня или мои идеи, я просто пойду дальше, я больше не буду опускать руки, грустить, впадать в уныние.


– Молодец! (…) - и смотрит так с улыбкой, по-доброму. В такие моменты общения с Олей понимаешь, что нужно сказать, но иногда бывает неловко произнести это вслух.


– Да я несравненная!!! - как-будто читает мысли Оля. Я сижу, улыбаюсь. Сердце потихоньку начинает отпускать, но ощущения в районе грудной клетки – это напряжение. Оно не спадает.


– Теперь я за свое! За себя, за свои мысли, свои идеи. И я не позволю кому-то дать мне усомниться в них. Или подвергнуть сомнению.


Мы идем дальше, следующий ход, переход на следующий круг.

И вторая карта (…) «Внезапный гость приносит драму», мгновение и ответ приходит, «Марина»! Марина – это имя моей мачехи. Напряжение в грудной клетке усилилось. В этот момент я видела себя в экране монитора. Я сидела сжавшись. Плечи опущены. Тело пытается защищаться. Закрывает само себя. Мне неприятно. Это было давно. И все уже прошлом. Я думала, что давно уже это переросла, пережила и забыла. Но все, что происходит сейчас со мной, моим сознанием, моими ощущениями и телом – говорит об обратном.


После смерти мамы, мы с папой два года жили вдвоем. Мне нравилось то время. Папа в те два года заменил мне обоих родителей. Любил и воспитывал меня за себя и за маму. У него были женщины, но ко мне они никакого отношения не имели.

Я их всех знала, они меня тоже. Но все это было не серьезно.


А однажды он у меня спросил «Кого бы (…) я выбрала?». Как сейчас помню, он отвозил меня на танцы, я сидела на заднем сидении и видела его глаза в зеркале заднего вида. «Марину!» – ответила я. Она мне действительно нравилась больше всех остальных. С ней было весело, и она всегда дарила мне подарки. А еще она красивая. У нее синие ресницы и розовые губы!


И с нами осталась Марина. Как только она поняла, что теперь является частью семьи, все резко изменилось. Больше не было хорошо и весело. Было обидно, страшно и больно. Внутри больно. Из-за несправедливости, из-за ее отношения, из-за невозможности постоять за себя. Я превратилась в «серую мышь», «обычную девочку с серым хвостиком», «вторую бабушку Аню» – бабушка Аня – это мама папы. И у нее с Мариной отношения не сложились. Поэтому бабушкино имя стало в семье нарицательным и под ним подразумевались не самые лесные определения. Меня больше не было. Были ежедневные скандалы, контроль, истерики.

Все с кем я дружила – «дураки и дебилы».

Все что я делала и в чем добивалась результатов – «Ну конечно! Еще бы! С такими генами-то! Тебе же все легко дается! Вот если бы ты сама, а так... все благодаря отцу!».


Я не была ни на одном выпускном или празднике:

– «Зачем тратить деньги? Давай лучше тебе потом что-нибудь купим?». «Потом» не наступало никогда. Папа работал целыми днями и всего этого не видел. А рассказать я не могла. Боялась. Боялась разрушить еще и его покой. Он и так уставал на работе, чтобы еще с этим разбираться. Так думала я в девять, одиннадцать, четырнадцать лет. Так мы и жили – «худой мир лучше доброй войны».


Я плакала. Плакала, сидя перед монитором.


Оля достает карту (…)

– Что здесь? Что чувствуешь?

(…)


– Чувствую, что должна была все рассказать папе. Что взяла на себя функции партнера, равного папе, тем, что оберегала его покой. А не должна была этого делать. Я была ребенком и не могла за себя постоять. Не могла ответить.


– И он не должен был перекладывать на тебя эту ответственность. Ты действительно была ребенком, а он поставил тебя перед выбором, который должен был делать сам, задавая тебе вопрос «кого бы ты выбрала?» – сделал это неосознанно.


– Я закрылась. Я не должна была вставать на чужое место. Место партнера, равного папе. Я заняла чужую позицию, не свою. Я беру из этой ситуации то, что для меня есть только одно место, то которое я занимаю, и никаких больше.

... я не помню точно, как это произошло, была погружена в свои воспоминания, ощущения, эмоции и поняла, что подвисла только когда Олин голос во второй или третий раз говорил мне «Любовь»! Что? Какая любовь? О чем она?


– К тебе вернулась Любовь! Ты понимаешь? Любовь!

Я еще сижу в оцепенении. Вот оно. Вот что не дает идти вперед, вот то, что болело, жгло, мешало. Блок. Любовь вернулась. Вот что я должна себе. Вот чего не хватало. Закрылась тогда, не смогла себя отстоять, значит, в какой-то момент стала заодно с Мариной. Отказалась от себя. Нелюбовь. Я стала палачом самой себе. Согласившись тогда на такое отношение к себе, я стала соучастником этого.


В тридцать лет я возвращаю то, что потеряла, закрыла в себе в девять лет. Мысли путаются, плечи расправляются, тело вздыхает. Я забираю папину любовь, забираю свою любовь к себе. Я возвращаю себе радость жизни.

Не получается с работой? Нет даже мыслей об отношениях? А откуда бы им было взяться, если нет любви. Как можно дать то, чего нет, чем не владеешь и уж, тем более, искать это у других?


Вот, оказывается, с какого момента все посыпалось в моей жизни.


(…)


Для меня в этот момент был важен именно покой. Я вернулась к папе. К себе маленькой. Я больше не дам себя обижать. Я себя люблю.


«Кредитор-должник»... сижу, улыбаюсь.


Оля достает еще (…)


– Элегантная строгость – приходит ко мне ассоциация.

– Ну, говори уже! – улыбается Оля

– Что это такое? Когда «элегантная строгость?»


Я все еще под впечатлением, у меня пока еще в голове все не уложилось, поэтому сейчас ответить на Олин вопрос я не могу, хочу, что-то даже крутится на языке, но не могу, не произносится


– Аристократизм!


Это еще один мой ресурс – аристократизм, моя элегантная строгость. Я записываю это слово на автомате. Прислушиваюсь к телу. Оно в потрясении, как и я. Но ощущения уже другие. Скованность в грудной клетке отступает. Стало легче дышать. Захотелось сесть прямо. Я же себя люблю!


Играем дальше. Следующий ход. Я перехожу на следующую клетку.


(…)


– Инициативность фатальна и к победе не приводит - тут же говорю я.


– Откуда вообще это взялось? Я же так не думаю! А вот, оказывается, думаю. Не мозгами, конечно, сейчас играет подсознание. Что это значит? А то, что еще ничего не сделав и не предприняв, я подсознательно обрекаю себя на то, что ничего не получится. Где-то уже это было, да? Все одно к одному. Зачем что-то делать, если все равно не получится?